Посвящается моему брату доктору Гаррету Хэгану-младшему, который научил меня быть мужественной, позаимствовал мое терпение, разделил со мной радость и горе, оказывал мне мудрое покровительство и был преданным другом — словом, настоящий старший брат для меня, его маленькой сестренки.

В архивах США практически не сохранилось документов, достоверно фиксирующих возникновение и развитие американского аболиционизма. В частности, по имеющимся материалам трудно установить точное время зарождения в недрах этого движения организации, известной под названием «Тайная железная дорога».

Сведения, почерпнутые из разрозненных источников, свидетельствуют о том, что рабы предпринимали отчаянные попытки отстоять свое право на свободу задолго до того, как была зарегистрирована эта подпольная организация.

В 1741 году в Северной Каролине был принят закон о судебном преследовании и штрафе за «сокрытие сведений о побеге раба или предоставлении ему приюта».

В 1786 году в послании конгрессу Джордж Вашингтон приводил данные о беглых рабах, находящих убежище и поддержку в Филадельфии.

В 1793 году американский конгресс утвердил первый федеральный закон о беглых рабах.

В деревню Веригино Марья Ивановна приехала учительствовать еще в доколхозную пору. К жизни без прихотей она привыкла с детских лет, когда осталась сиротой. Еще до первой войны с Германией отца, работавшего на заводе «Сименс и Гальске», убило при испытании новой машины. Года через два мать истаяла на чахоточном огне. Пятилетнюю Машу приютила сестра покойного отца тетя Надя. Муж ее Арий Миронович служил по ведомству народного просвещения. Почитатель и собиратель книг, он приохотил девочку к чтению и заучиванию наизусть. С благодарностью потом вспоминала она, как читала вслух романы Диккенса, Гюго и русских авторов от Карамзина до Алексея Толстого, сочинителя «Хромого барина». Тетя Надя без конца вяжет, клубок глухо перекатывается в круглой шкатулке. Арий Миронович в кресле близоруко водит острой бородкой по развернутой газете «Волгарь», однако внимательно слушает чтение Маши. По его выражению она угадывает, что ему особенно нравится, когда она читает речи героев на разные голоса, доброго — певуче, со слезой, злого — язвительно и скрипуче.

— Вот увидишь, Надя, — говорит он, обращаясь к жене, — Машенька будет отличной учительницей.